Радиостанция топовой музыки
Одна из крупнейших продакшн-радиостудий России
  • Интенсивный курс «Медиастарт» набирает группу. Звони прямо сейчас +7-922-205-28-05, чтобы записаться на курс! Екатеринбург, ул. Первомайская, 56 - оф. 627. Санкт-Петербург, пр. Медиков, 5 - оф. 221.
  • Радио Вышка есть в Viber и в Whats App, пиши +7-922-298-52-72
  • Скачивай приложение "Радио Вышка" для IOS, Android или Windows Phone и наслаждайся любимой музыкой!
  • Подсматривай за тем, что происходит вне эфира - подписывайся на Instagram радио Вышка: @vyshka24
Главная / Звездные гости / Мирослава Карпович

Мирослава Карпович

Мирослава Карпович

Ведущие:

Виталий Федотов

Татьяна Паверман

Гостья – Мирослава Карпович, актриса театра и кино / модель

Анатомия успеха

Виталий: Друзья, всем привет! Это «Анатомия успеха». Каждую неделю мы общаемся со звездами российского театра и кино. В студии – Виталий Федотов и Татьяна Паверман.

Татьяна: Друзья, здравствуйте! В гостях у нас сегодня Мирослава Карпович, российская актриса театра и кино, и модель.

Виталий: Все, конечно же, помнят [телесериал] «Папины дочки» и ее роль старшенькой дочки Маши.

Мирослава: (Напевает.) Машеньки... Всем здрасьте, извините!

(Все смеются.)

Виталий: Кстати, для любителей этого ситкома сразу скажу, что совсем скоро, вроде как, выходит полный метр – большой фильм!

Мирослава: Да вы что!

Виталий: Это стало неожиданностью для Мирославы...

Мирослава: Я не знала, что съемки...

Виталий: Без вас?! То есть, Маша отделилась от семьи?

Мирослава: Я не в курсе вообще. Мне кажется, что мы все не в курсе...

Татьяна: То есть, это какая-то утка была про полный метр?

Мирослава: Да, вообще.

Виталий: Фантастика! А я уже начал представлять, как самая маленькая, Пуговка, сейчас выглядит...

Мирослава: Да, Катерина уже большая такая девушка. Она даже выше меня, мне кажется. Мы с ней последний раз виделись года два тому назад. Уже сложно было понять, кто из нас двоих Пуговка. (Смеется.)

Виталий: Слушайте, ну вы все изменились, дочки. Я вот вижу сейчас Мирославу: она стала блондинкой, а была брюнеткой. Изменила полностью образ, убрала длинные волосы и теперь уже с короткой стрижкой.

Татьяна: Она была блондинка, потом брюнетка, потом снова блондинка.

Мирослава: Да, было очень много цветовых вариаций! (Смеется.)

Татьяна: Вы общаетесь сейчас с другими актерами сериала?

Мирослава: Да, да, конечно. Ну как... Мы не плотно общаемся, потому что у многих своя жизнь, свои дела, своя работа, семьи и так далее... Но если мы пересекаемся, мы обязательно общаемся, здороваемся, обнимаемся, целуемся и, конечно, на праздники часто списываемся. У нас даже есть общий чат в WhatsApp. Недавно Михаил Казаков, который Полежайкина играл, увидел меховую рекламу с Нонной Гришаевой в каком-то магазине, сфотографировался напротив и написал: как будто и не расставались! (Смеется.) И у нас вот такие шуточки, мы их всегда в чат сливаем или поздравляем друг дружку с днем рождения.

Татьяна: «Папины дочки» – очень популярный сериал, и сразу позиционируют вас чаще именно как Машу. Вам не обидно?

Мирослава: Нет. Вы знаете, очень многие так считают. Видимо, это отголоски первых ситкомов, и кажется, что у людей остаются эти ассоциации. Очень многие дети уже выросли, и очень часто даже бывает: в отделах, на секундочку, женского белья, например, ко мне подходят высокорослые девушки: «Ой, я на вас выросла!» И ты стоишь с труселями в руках и думаешь: Господи, куда мне спрятаться?!

Виталий: А ведь был такой момент, когда первые только серии начали выходить, и еще непонятно было, что это такой легендарный, крутой сериал, что его будут смотреть всей страной...

Мирослава: Всей страной, и даже более. И в Корее нас смотрят, и в Индии нас смотрят, и в Китае нас смотрят, и в Европе нас показывают в некоторых местах. Это очень круто на самом деле, неожиданно. Но мы очень быстро набрали обороты. Я помню: первый раз в метро у меня в вагоне украли шарф. Мальчишки-пассажиры выходили, они сорвали шарф и кричали: «А-а-а, Маша!» ...и его крутили. На самом деле, это не первый раз было. С шарфами вообще какой-то фетишизм у меня случился в первый год нашей популяризации, как это называть...

Виталий: Слава обрушилась сразу после первых серий, да?

Мирослава: Буквально первые десять, как-то быстро... Потому что мы первого сентября стартанули десять лет тому назад, и оно прямо как-то...

Виталий: То есть, стало тяжело выходить на улицу, да? Постоянные взгляды...

Мирослава: Ну, не тяжело... Просто знаете, например, у меня был младший брат, я помню вот тогда мне было очень страшно... Мы с ним пошли в «Макдоналдс»... ну как, мы пошли с ним в музей, и после музея пошли с ним полопать. Это естественно, все дети туда идут, фаст-фуд и все такое... Он на кассе привык, что нам обязательно где-нибудь за что-нибудь дают подарок, потому что сестра – актриса. И он такой говорит: «А моя сестра – актриса». И это привлекло внимание всех, потому что я как-то была одета невзрачно, чтобы не привлекать внимания. И тут началось такое... Я помню, что я его потеряла. А ему было лет пять. И мне было так страшно, потому что меня просто окружили все, а он куда-то делся. И все что-то от меня хотят, а я пытаюсь его найти, и именно этот момент был такой... А так, в общем, всегда все очень позитивно и положительно...

Возвращаясь к Вашему вопросу о том, что обидно или нет. Нет, потому что даже вот у меня на районе, когда я иду, я чувствую себя очень важной персоной. Все говорят: «Здравствуйте, Мирослава Олеговна».

Виталий: Как Галина Сергеевна?!

Мирослава: Да, Мирослава Олеговна. И вот обычно где-то видишь, эти взрослые детки, они уже говорят: «Мирослава, здравствуйте». То есть, как бы, никто не говорит Маша. Но есть кто помладше, потому что сейчас из поколения в поколение уже стал переходить этот сериал...

Виталий: Так он и сейчас транслируется.

Мирослава: Да-да-да. Потому что есть даже дети, которые нас смотрели, а у них уже есть свои дети. И они показывают своим детям.

Татьяна: Кстати, о единстве актера и его образа. Ты так же относишься к косметике, к одежде, как твоя героиня?

Мирослава: Ой, нет, слушайте. Знаете, я стараюсь минимально ее использовать. Потому что я люблю почесать глаз, об этом забываю, потом ищу зеркало, которого тоже в сумке никогда нет...

Виталий: Ты вот про образ заговорила, и я сразу вспомнил, что ведь Маша очень любила Сергея Лазарева. Это ее был кумир, и портреты на стенах. А в жизни как?

Мирослава: Сержуля? Сержуля, Серж... Сергей, извините, если я вас так называю, это нежно и в душе.

Виталий: Вы виделись?

Мирослава: Я действительно, очень люблю Сергея. В начале, если кто не знает, там была история, там был Орландо Блум, и у нас, действительно, вся студия была обклеена Орландо Блумом. Когда уже стали запускать в эфир сериал, то выяснилось, что Орландо Блума мы не можем так просто объявлять в сериале.

Виталий: Нужно заплатить, да?

Мирослава: Естественно. И тогда стали срочно искать замену. И нашли Сергея, и он дал добро, и тут же Орландо сменили на Лазарева. Он отличный актер и потрясающий вокалист. Как актер, он тоже нереально талантлив. Все, что я играла, было для меня в удовольствие, и его песни я для сериала учила наизусть тоже с удовольствием. А иногда бывает, когда маленьких детей где-то встречаю, они просят исполнить: (Напевает.) Life is like a TV show, you watch me... Когда я так с ними делаю, они очень любят эти моменты. Поэтому приходится помнить еще что-то. Или дети мне напоминают об этом.

Татьяна: Не могу у тебя, как у актрисы кино и театра... не только кино, но и театра даже, так... не спросить...

Мирослава: Больше театра, наверное.

Татьяна: Да-да. Какая у тебя была самая сложная роль, к которой была самая сложная подготовка, и как вообще ты к ней готовилась?

Мирослава: Да, самая сложная была, пожалуй... Я начинала свою карьеру не как комедийная актриса, а как драматическая. И у меня был спектакль выпускной, который потом, по просьбе зрителей, остался на сцене МХАТ... Я играла его на протяжении двух лет после выпуска. И назывался он «Ты». Это по пьесе Александра Червинского «Счастье мое», вот. За него у меня даже были театральные премии. Он действительно был очень крутым. Мы год, наверное, готовились к нему. Там очень сильная, серьезная подготовка, потому что это послевоенное время, 47-й год. Мне тогда было всего лишь девятнадцать лет, и сложно на глазах сделать ту печать, которая бы отображала, что было в глазах у тех людей того времени. И я ходила по очень многим выставкам, общалась с очень многими пожилыми людьми и наблюдала за ними, смотрела очень много фотографий. Пересмотрела кучу фильмов. В общем, это было, правда, очень большой объем [работы], который потом, когда мы уже выпускали спектакль... У меня было столько всего в голове, что я уже не понимала, что мне играть.

Но я помню, перед тем, как я выходила на сцену играть первый раз этот спектакль... Была комиссия, Олег Павлович Табаков пришел. И он мне сказал: «Мира, вот сегодня будет ясно, ты актриса большая или маленькая». Ну, то есть, бывают же актеры больших и маленьких ролей. «Ты должна сегодня для себя понять, готова ли ты проходить такие большие дистанции...» Потому что спектакль длился полтора часа, без антракта. И там очень сильные перемены, и внутренние, и внешние были... И я тогда услышала его эти слова, и знаете, как забег, Олимпиада. Я помню, что я вышла и зашла. И все закончилось. И я даже не поняла, как это случилось. И только все ко мне потом заходили, трясли, говорили: «Мира, молодец, молодец. Да, да, ты сделала это!» И Игорь Яковлевич тогда зашел и говорит: «Да, Мира, ты готова к этой большой жизни». Я помню, что вот это был такой решающий момент для меня. И он дал мне уверенность этой фразой, и я запомнила ее навсегда.

Татьяна: Это и был тот самый успех, да? У нас как раз программа называется «Анатомия успеха», мы у всех спрашиваем.

Мирослава: Да, да, да.

Татьяна: Самая переломная точка.

Виталий: Я заметил: Мирослава так чувственно, проникновенно рассказывает о театральной жизни... Она тебе ближе, чем кино?

Мирослава: Да, гораздо, гораздо... Я даже скажу про тот спектакль: он был еще тем знаменит, что ко мне Гарик Сукачев восемь раз на него приходил (Смеется.) Тогда, на тот момент, у него были какие-то кастинги, и он приходил к студентам посмотреть на их работы. Ему просто очень понравилось, и он просто вот приходил смотреть.

Татьяна: Как ты об этом узнала? То есть он тебе сам сказал?

Мирослава: А я первый раз его увидела... Я играю спектакль, он был камерного характера, у нас человек сорок в зал вмещалось. А обычно сто приходило. Я так играла, что у меня коленями люди упирались в мои колени, когда я садилась. Так такая лавочка была. Я помню: я сажусь на эту лавочку, поднимаю глаза... А я смотрела в глаза людям, когда играла... Я смотрю и понимаю: у меня аж это, я помню... И такая пауза! Я не знала, что мне говорить! Мне так страшно стало! А потом я такая думаю: так, а чего это я боюсь? Это моя территория! Сегодня я артистка, а вы – зритель!

Виталий: А зрители вообще отвлекают во время спектакля?

Мирослава: Нет...

Виталий: А когда родственники приходят и родители? Ты же на них, получается, начинаешь работать.

Мирослава: Да, я помню как раз-таки: после этого спектакля пришла моя сестра. И она посмотрела, и сказала мне: ну это не ты была. То есть, я видела не тебя. И это очень круто, когда родственники после спектаклей понимают, что ты – не ты.

Татьяна: Настолько перевоплощение было реалистичным...

Мирослава: Да. Это для меня от них – самый большой комплимент, как и от друзей и близких мне людей. Да, и по поводу близости театра... Я очень люблю театр, театр – это очень такое мощное, живое искусство. Ты как бы должен проникнуться сегодняшней атмосферой, почувствовать, какой зал, какое настроение по первым секундам. Это, понимаете, не остановишь уже.

Татьяна: Это только здесь и только сейчас.

Мирослава: ...сейчас, да. Это не отмотаешь. Это очень круто. И эти реакции зрительские: сегодня в этом месте, завтра в другом. Как они смотрят, как они прислушиваются, как молчат. Очень тихо-тихо бывает в зале, так тихо, что кажется: сейчас умрешь от страха. А потом обычно, когда очень тихий спектакль, в конце такие аплодисменты, что просто аж глохнешь.

Виталий: Все-таки в кино не хватает этой реакции, да?

Мирослава: Кино – вообще это, знаете... Сериалы – это даже не кино, сериалы – не кино. Кино – это же другая штука такая... Кино обычно... ну мы же с вами смотрим кино, кажется, что все так у-у-у... Там музыка играет, поцелуи... А так там: поцелуй – смотришь в угол камеры, там музыки никакой нету. То есть, знаете, все надо это придумывать себе.

Виталий: Все искусственно.

Мирослава: Да-да-да. Потом, конечно, там все это накладывается, получается красивая картинка, и так далее. А в театре же все это есть, и режиссер нам этим помогает. Потому что придумывает нам и музыку, и какие-то эффекты, детали костюма. И мы сами придумываем, это позволительно. Импровизировать можно, я обожаю импровизацию. Когда ты с партнером срабатываешься и уже играешь пятый, седьмой, пятидесятый спектакль, это вообще такой кайф, просто. Иногда зрители подыгрывают: что-то из зала могут там [сказать]. Когда из зала идет такая поддержка, это очень круто.

Татьяна: Ты в одном из интервью сказала, что снимаешься у некоторых начинающих режиссеров, даже на бесплатной роли.

Мирослава: Да-да, конечно, конечно.

Татьяна: Расскажи поподробнее об этом.

Мирослава: Ну вот у меня последняя работа была с Юрием Сысоевым и Алексеем Фурсенко, это мои очень хорошие друзья. В свое время мы с Юрой познакомились, играя в эпизоде в «Папиных дочках». Он тогда уже был актер и режиссер. Первый раз мы с ним поработали, потом еще и еще несколько раз, вот. У меня была с ним небольшая роль в короткометражном фильме «Спринт». И он участвовал во многих фестивалях, он обладает некоторым количеством премий. И он был в Европе... И вот Юра сейчас... У них просто большая, крупная компания, называется «Амарант», они снимали программу «Галилео». Они сейчас сняли еще один фильм и просто попросили меня поучаствовать в очень маленьком эпизодике, просто крошечном. Снимали его, мне кажется, минуточку. Конечно, я пошла поддержать, потому что им необходима и фамилия, и поддержка, и помощь. Поэтому, как говорится, с миру по нитке.

Виталий: Мирослава, многих беспокоит твое здоровье. Наверняка ты видела в интернете...

Мирослава: А, что я анорексией болею, умираю?

Виталий: Похудение экстренное, какое-то экстремальное похудение. Как ты вообще к этому относишься и что это все значит?

Мирослава: Вы знаете, так смешно!.. Я тут встретила своего однокурсника, не его видела десять лет. И он меня увидел, говорит: «Мирка, ты как елка, зимой и летом одним цветом». Он говорит: «Ты даже внешне не поменялась». Я всегда была одинаковая, вот у меня никогда не было проблемы с одеждой. У меня всегда один и тот же размер. Джинсы, кофты, пиджаки, там я не знаю, платья... То есть, у меня даже есть «бананы». Папа мне когда-то привез «бананы», крутые брюки такие, в седьмом классе... Я до сих пор ношу свои «бананы». (Смеется). И это, конечно, здорово, наверное: этот пиар – тоже какой-то пиар. Кто-то любит такой пиар. Но, честно говорю, мне просто очень жалко, что у наших журналистов есть такая мания: подцепил одну новость и раскрутил ее. И потом все звонят: «Мира, у тебя все в порядке, как ты себя чувствуешь?»

Виталий: Включая родственников.

Мирослава: Да нормально я себя чувствую!

Виталий: Которые зашли в интернет и узнали о своей дочери больше, чем...

Мирослава: Да-да-да! У меня просто бабушка, бабушка – это же вообще отдельный кадр! Она на Украине живет, я ей купила смартфон, и она теперь научилась интернетом пользоваться. «Мирочка, там я такую новость прочитала, все хорошо?» Я говорю: бабуля, что плохого? Все в порядке, на гастролях. Она: «Ты что кушаешь, хорошо?» Я говорю: бабуля, кушаю как обычно. Она говорит: «А, ну все, слава Богу! А то я же не знаю, маме позвонила, мама сказала, что она не в курсе». Я говорю: главное, что ты мне позвонила, спросила, и все в порядке.

Нет, сейчас недавно вышла очень симпатичная статья, мне было приятно. Правда, очень смешно написали, что пошел четвертый десяток. Прямо как Дамоклов меч надо мной теперь! Я не стесняюсь своего возраста... Но приятно написали, что я поменяла имидж, коротко остриглась. Написали, что выгляжу на двадцать три, в хорошей форме, что свежа, молода аки роза майская. Я подумала: Боже, наконец-то хоть что-то приятное. И тут же размножили эту статью! Но мне все пишут не про то, как мне двадцать три, я молодостью пышу, а мне все пишут: «Мирка, четвертый десяток!» Я им: да что ж такое! (Смеется.) Нет бы что-нибудь хорошее.

Виталий: Люди поверить просто не могут, понимаешь?

Мирослава: Просто все думают, что я начинала сниматься, когда мне там, типа, пятнадцать было, а мне тогда уже двадцать два было. Двадцать один, где-то так... Двадцать один – двадцать два. Между-между было. Просто девчонки все малые были, а я тогда просто попала в этот коллектив тем, что я уже была взрослая... Просто им нужна была такая артистка: чтобы и вроде маленько выглядела, но на самом деле была уже и взрослая, чтобы как-то... Знаете, говорят: за старшим тянутся же. Я большая утка была, за мной утята были.

Татьяна: Это так было и за пределами камер, правильно?

Мирослава: Да-да-да, у нас так всегда было. Но не было такого, чтобы я кем-то командовала. У нас все было очень демократично. И если кто-то вносил какие-то предложения, мы всегда друг дружку слышали. «Мир, а давай ты сделаешь так? – Мир, а вот ты сказала, а давай, ты попробуешь так?» И я никогда не смущалась предложениям со стороны младших коллег. Мы всегда менялись. А, бывало так, что Катька Старшова, она была очень смешная, она половину букв не выговаривала и учила текст: бабушка ей читала и она запоминала, когда еще читать не умела. Бабушка всю жизнь в «Интуристе» проработала, и Катя просто жестко выучивала все. Я помню, мы играем сцену, и я пропустила кусок. Думаю: все, сейчас, наверное, Катька остановится, и остановят кадр. И Катя раз, меня подхватила. Мы отсняли, режиссер такой: «Стоп, снято!» И никто даже не просек, что мы пропустили абзац. И Катя ко мне такая подходит: «Ты там пропустила немножко, но я тебя подхватила».

Виталий: Уже такая профессиональная актриса.

Мирослава: Да-да. Такая вообще колбаса деловая была. Я ее за это обожала, она такая умница. Лизка [Елизавета Арзамасова], и Дашка Мельникова, и Настька [Анастасия Сиваева]... Просто такие, не соберешь их! Если уж ржут, то все, проколы по двенадцать дублей. А Катя всегда такая: «Ну, девочки!» И все, и мы такие, раз-раз-раз! Я говорю: девочки, Катя уже говорит! И все такие: ну ладно! И все собирались.

Виталий: Ну ощущение детского сада на съемочной площадке не было, да?

Мирослава: Ну как, мы не детский сад, но у нас всегда было весело. Мы никогда не ругались. У нас как-то все очень спокойно было.

Виталий: Режиссеру не тяжело было работать? Все-таки дети...

Мирослава: Нет, мы были очень старательные.

Татьяна: Ты за время съемок меняла имидж. Это было твое решение или это как-то в рамках согласования с режиссером происходило?

Мирослава: Вступила я в роли брюнетки в сериал. Тогда была такая концепция: чтобы не путать меня с Настей Сиваевой, которая играла Дашу, так как у нее готический характер был, хотелось им бы конечно сразу, чтобы я блондинка была. Но так как я была четвертая Маша (они несколько раз же переснимали сериал, три героини не пришлись к месту), и когда я вступила в проект, я уже в другом снималась, я там была темненькой, я не могла быть светленькой. Они же подумали: ладно, пущай так. Поэтому сделали челку, какие-то кудряшки. Как-то отбивали, в общем. Потом в какой-то момент опять осветлили. А потом вроде сказали, что мы закончили сериал. Всего сорок или шестьдесят серий мы отсняли. И нам сказали, что, скорее всего, будет пауза, и непонятно, что будет дальше. И у нас месяц была пауза, непонятно, с какими перспективами. Я пошла, остриглась, покрасила опять себя в темный (помните, у меня такая челочка, такое каре было). И тут мне звонят, и говорят: а мы будем продолжать. А я уже темная, стриженая! Я говорю: слушайте, ребята, тут такая новость! Я прихожу, они такие: е-мое! Ну, Карпович, даешь джаза! Ну и все, они говорят: ай, ладно, пусть будет так.

Я вам честно скажу, никто потом не пожалел. Потому что потом узнавали, у каких парикмахеров я делала эту прическу... у меня на районе же очень много детей живет... там школы и детские сады... очень много детей и молодежи живет. Все потом, просто я помню по району, все эти стрижки стали делать, челки. Я помню: у меня салон красоты рядом с домом, я там часто обслуживаюсь. И я приходила к девочкам, у кого всегда укладывалась, и они говорят: Мирка, к нам просто подросток за подростком. «А можно мне прическу, как у Маши Васнецовой?» И все потом парикмахеры, у которых я не стриглась, они все время высматривали, как там у меня затылочек, как челочка, просто чтобы понимать, как правильно стричь молодежь.

Поэтому я тоже задала какую-то такую тенденцию. Потому очень часто приходили и письма же раньше на СТС, и у нас был форум в интернете. И все всегда спрашивали: как называется цвет волос, где мы купили это платье или лосины, а можно ли купить босоножки Маши Васнецовой. Или, там, Дашины бусики. Или, там, бабушкиного паука, еще что-то. Ну, короче, много всего такого было. Мы тоже создавали какие-то модные мотивы, поэтому было очень приятно и, в принципе, продюсеры потом уже привыкли к моим переменам и решили: пусть будет так. Потому что подростки в принципе склонны к переменам постоянным: помните, то мы пряди в свое время делали, то мы какие-то тоже косые челки, то еще что-то там. Какие-то там филировки шли. Поэтому мы решили, что это вполне нормально для Маши Васнецовой, которая, как ветерок весенний, переменчивая.

Виталий: То есть, девочки следили за стрижкой персонажа... А мальчики, наверное, одолевали сообщениями, хотели познакомиться и караулили возле съемочных павильонов?

Мирослава: Да, было по-всякому, на самом деле. Просто, знаете, я особо не увлечена была в тот момент какими-то романами, мальчиками и так далее... Потому что я настолько была увлечена работой... Мы все время жили на заводе практически... И мне вообще было не до этого.

Виталий: И ты снималась все?

Мирослава: Да-да-да, не до гулек совсем. Но мне было там приятно, спасибо, все такое... Но не более того. Но зато у Насти Сиваевой все было по-другому: был один ухажер, который ехал с ней в вагоне. Он не знал, что она актриса сериала. Он вышел ее провожать, провел ее до завода... Он ее спрашивает: «Ты кем работаешь?» Она говорят: «Я работаю на заводе». Она пошутила тогда. И он ее проводил на завод, и туда, на этот завод, приносил ей подарки, оставлял. А сейчас он ее муж! Дима, такой замечательный мальчик. Просто у него такая очень работа непростая. И Настя сейчас с ним вместе везде мотается. Это было прикольно, потому что он тогда искренне не понимал, кем она там работает, на этом заводе. Он не знал, что она актриса.

Татьяна: Это как, знаете, богатые бедными прикидываются, бедные – богатыми...

Мирослава: Да-да, принц и нищий!

Татьяна: А потом он включает телевизор и такой: опачки!

Виталий: Где-то я это видел! Не в трамвае ли?

Мирослава: Моя мама всегда говорит, песня про нас есть... (Поет.) И заводская проходная там чего-то... в люди вывела меня... Вот это про нас, да!

Татьяна: Мирослава, ты для различных компаний позировала, в том числе, как фотомодель.

Мирослава: Слово «позировала» меня пугает!

Татьяна: Это как раз о рекламных компаниях. Как ты считаешь, профессия театральной, киноактрисы и модели – они смежные, универсальные, взаимозаменяемые, или как?

Мирослава: Я думаю, что для девушки вообще все это очень круто, когда ты можешь быть и тем, и другим. В общем, всем сразу. Да вообще мне кажется, что женщина по статусу просто обязана уметь все, потому что, знаете... Как меня спрашивают: «Как вы думаете, мне отдать мою дочку на танцы?» Я говорю: да конечно, отдавайте! Везде отдавайте свою дочку. Чем девушка, женщина, ребенок, девочка, да, в принципе, и мальчик, с детства больше развиты, много чем занимаются, это же, знаете... Ведь у нас как всегда, помните, по анатомии еще говорили, что одно полушарие отвечает за логику, другое – за творчество... Чем больше развиты все эти полушария, тем человек свободнее себя чувствует в обществе, на людях, в незнакомых каких-то местах. Ведь очень много из нас есть людей, которые зажаты бывают. Очень часто зажаты люди. И вот для того, чтобы чувствовать себя свободно, я просто рекомендую всем всегда с детства и себя, даже если вы очень поздно к этому пришли, в позднем возрасте, позволять себя раскрепощать.

И как раз-таки, возвращаясь к вашему вопросу... Мне вообще все это не мешает, мне это только помогает. И опять же, знаете, умение встать, умение себя преподнести... Потому что очень много я занималась как раз-таки не модельным же бизнесом, а занималась своей профессией. Это просто как дополнение, знаете. Иногда, вот я раньше помню первые мои фотографии, когда выход в свет, ты там смотришь: о, Господи, как я встала-то! И всегда, из дома когда выходила, говорила: если что, встану вот так-то. Вот так? Нет, вот так и так! А потом, когда я уже стала работать с фотографами... Есть очень классные девчонки, мальчишки, которые говорят: «Мира, сделай так, а вот так, вот здесь – вот так невыгодно, так невыгодно». И ты начинаешь прислушиваться и понимать, как правильно владеть телом перед камерой. Потом уже проходит время, и это уже на автомате все происходит. Поэтому все это очень круто, когда тебе дают шанс попробовать себя в разных ипостасях. Мне кажется, это очень здорово.

Татьяна: Про умение себя раскрепощать. Как себя раскрепостить, если это не позирование на фото, а вообще. Какие есть приемы, техники, чтобы быть более открытым, более общительным?

Мирослава: Конечно, много читать. Нужно много смотреть, нужно уметь фантазировать. Нужно не бояться фантазировать. Нужно уметь даже в самом простом видеть что-то самое удивительное, в колпачке ручки, ну не знаю... Стол на ножках, цветок на окне... Потому что сейчас очень правильно задать направление, потому что сейчас очень многие сетуют на то, что скучно, а что делать, неинтересно... Ведь знаете, ведь раньше как? Нас выпустили во двор – и нас не загнать обратно. Я росла так. Потому что мы во всех самых привычных вещах видели самое непривычное и самое необычное. И вот сегодня просто детям об этом забывают говорить! Потому что все утыкается в компьютеры. И вот как раз-таки... Те, кто хотят попасть на мастер-классы, они вот именно жаждут этой творческой жилки. Я всегда начинаю с того, что я объясняю: у нас есть такие упражнения, когда мы берем любой предмет и начинаем представлять, что мы видим в этом предмете. То есть, бумага – не бумага, что это еще может быть? И там уже дети начинают придумывать, только нужно задать тон.

А дальше, конечно, мы там пробуем интонационные [задания], поговорки, скороговорки, как можно на тарабарском рассказать о себе. Ну или, там, с интонацией страстной, грустной, агрессивной, кокетливой... Куча всяких таких штук. Конечно, какие-то речитативные штучки интересные. Ну и на современный лад я много чего придумываю: это не банальные скороговорки, а какие-то смешные штучки. У нас есть такое упражнение, когда мы озвучиваем фразы с разными характерами. И вот есть такие фразы: «Слышь, парниш! А у нас на завтраке персики подают. В прямом эфире все в зефире. В зубе у Дениса много ирисок. Игнат так рад, что он отпад. Лариса проглотила шарик риса целиком. Когда съешь много манго, тянет в пляс на танго. Хочу в берете ехать на карете. Он пьет компот как бегемот. Суши у Илюши от души. Часики у Стасика ох как дороги. Усики у Люсика ох как хороши». Всякие такие штуки, знаете. Для того, чтобы им было смешно, необычно, чтобы язык заплетался, чтобы мы преодолевали речевые проблемы. И как раз тогда слышно, у кого что свистит, шипит, хрипит, ну и так далее. Или, например, я спрашиваю, кто кого хочет сыграть. И мы пробуем сразу тоже кого-то, что-то сыграть, попробовать. То есть, это очень такие интересные возможности.

Татьяна: Сегодня мы узнали, что Мирослава Карпович пишет свои скороговорки.

Мирослава: Ой, знаете, так я вообще много пишу. У меня в инстаграме очень большие блоги, я, действительно, пишу очень большие тексты, истории, сказки, повести, очерки. Что вижу, то придумываю, и об этом пишу. Я же говорю, что очень многие люди забывают о том, что в самых простых вещах есть совершенно что-то непривычное... Я повторяюсь, к сожалению, но мне хочется просто, чтобы люди это запомнили, потому что это очень важно. Именно из-за этого мы не скучаем, когда видим непривычное в простом. Простые истины, да?

Виталий: Смотрите непривычное в простом. Спасибо большое, что уделила время нам сегодня и приехала к нам в студию.

Мирослава: Спасибо!

Виталий: Напоминаю, в гостях у «Анатомии успеха» была Мирослава Карпович.

Назад